Слово напечатано в 24 номере РЕВ за 1880г.
Иже любитъ отца и матерь паче Мене,
нѣсть Мене достоинъ. (Матѳ, гл. X, ст. 37).
Самое первое чувство человѣка, коимъ онъ начинаетъ жизнь свою, есть любовь къ родителямъ; самая первая заповѣдь изъ тѣхъ шести, коими внушается любовь къ ближнему, есть напоминаніе и подтвержденіе о любви и почтеніи къ родителямъ: чти отца твоего и матерь твою (Исх. XX—12). Слѣдовательно, сколько противоестественно, столько и противозаконно заглушить и утратить сіе нѣжное святое чувство.
Какимъ же образомъ добродѣтельная и премудрая великомученица Варвара, коей память нынѣ празднуемъ, христіане, кажется, уклонилась отъ сей заповѣди, отрѣшилась отъ сего врожденнаго чувства, не повинуясь своему родителю? и какъ могла до того простереть свое неповиновеніе, что въ раздраженномъ родителѣ огпала любовь родительская и непокорная дочь пострадала отъ собственной руки своего родителя? Нѣтъ, слушатели, она не перестала любить своего родителя, до конца своей жизни, но только возлюбила Бога болѣе, нежели родителя, одушевляясь словами Спасителя: иже любитъ отца и матерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ. Она желала быть достойною Іисуса Христа невѣстою; потому при всей своей любви къ родителю, не могла ему повиноваться въ томъ, что противно любви къ Богу.
Не подивитесь, слуш., если скажемъ, что она была дщерь подобная своему отцу. Если вникнемъ глубже въ чувства ея и отца, то оба они горѣли ревностію по Богѣ и у обоихъ нихъ горячность вѣры была не преодолимая: но вотъ гдѣ точка ихъ раздѣленія: отецъ ревновалъ за ложныхъ боговъ, а Варвара предалась и прилѣпилась къ Богу истинному; направленіе сердца въ обохъ было правое, на просвѣщеніе и очищеніе сердца было иное. Вотъ какъ важно, слуш., имѣть по апостолу, просвѣщенна очеса сердца (Еф. I. 18).
Такъ, сердца Іудеевъ при всей ихъ ревности къ закону и вѣрѣ, поелику не были просвѣщены, то и не были способны познать и видѣть въ Іисусѣ Христѣ своего искупителя: одебелѣ бо сердце людей сихъ и ушима своима тяжко слышаша и очи свои смѣжиша. (Исаіи VI, 10.). Тоже бываетъ и съ нами, когда сердце наше одебелѣло и огрубѣло; оно не видитъ и не слышитъ величайшихъ чудесъ Божіихъ, кои въ тоже время видитъ и коими восхищается сердце очищенное и просвѣщенное. Стоимъ во храмѣ безъ умиленія, смотримъ на природу безъ восхищенія—и все отъ того, что одебелѣло погрубѣло сердце наше.
Размягченіе и очищеніе сердца есть первый шагъ къ истинному благочестію и открытію внутренняго взора и слуха. Кто имѣетъ черствое сердце, тотъ и состарѣется и умретъ внѣ истиннаго благочестія. Бъ немъ никогда не разгорится та любовь къ Богу, которая проливаетъ слезы, которая всѣмъ и собою жертвуетъ, когда нужно пожертвовать. Онъ накопилъ много внѣ себя, но ничего — внутри себя: тако собирали себѣ, а не въ Бога богатѣя. (Лук. XII, 21).
Но кая польза человѣку, взываетъ (Спаситель, аще міръ весь прiобрящетъ, душу же свою оттщетитъ? (Матѳ. XVI, 26). Кто болѣе пріобрѣлъ, слуш., отецъ ли Варвары, окруженный богатствомъ и славою міра, или св. Варвара, всего лишенная—и самой жизни, и увѣнчанная вѣчною славою? Что значатъ кратковременныя земныя страданія всравненіи съ небесною славою? Недостойни, по апостолу, страсти нынѣшняго времена къ хотящей славѣ явитися въ насъ. (Рим VIII, 18).
Но что сравнивать будущее съ настоящимъ, небесное съ земнымъ. Сравните, слуш., и земное, но внутреннее состояніе человѣка мірскаго и человѣка Божія; загляните въ сердце того и другаго, и увидите, какая разница въ душахъ ихъ! Одна мрачна какъ темница, другая свѣтла какъ солнце; одна исполнена суетъ и заблужденій, другая освящена и одушевлена любовію къ добру и къ Богу; одна подобна торжищу, волнующемуся тьмою нелѣпымъ желаній и предпріятій, другая подобна храму Божію и по истинѣ есть храмъ Божій. Сіе внутреннее различіе, слуш., печатлѣется и выражается на самой наружности, въ самой физіономіи тѣхъ и другихъ, въ рѣчахъ и поступкахъ. Не укроетъ себя никакою маскою человѣкъ, порабощенный страстьми, отъ проницательнаго взора. Но не та цѣль бесѣды нашей, чтобы разбирать наружность. Мы говоримъ о душѣ, что исполненная Богомъ и здѣсь блаженнѣе, нежели исполненная міромъ и суетою.
А потому любить Бога, не только болѣе міра и его благъ, но и болѣе отца и матери, сколько угодно Богу, столько и для насъ, для истиннаго блаженства нашего, вѣрно; и Спаситель, повелѣвая любить Его, болѣе нежели родителей, не только напоминаетъ намъ нашу обязанность, нашу цѣль и назначеніе, но и открываетъ тайну, указуетъ путь, какъ можетъ мы достигнуть внутренняго совершенства и истиннаго блаженства: иже любитъ отца или матеръ паче Мене, нѣсть Мене достоинъ. Онъ какъ бы такъ говоритъ: будьте чистое злато, возвысьте себя въ ту пробу, въ ту цѣну, въ то совершенство, чтобъ быть меня достойными; любите меня болѣе всего, что есть драгоцѣнно въ мірѣ, даже болѣе отца и матери, коихъ нѣтъ ничего милѣе нѣжнымъ дѣтямъ, ничего драгоцѣннѣе. Любите Отца небеснаго тою любовью, какою Онъ любитъ васъ, иже Сына своего единороднаго не пощадѣ, но за васъ предалъ Его.
Братія возлюбленная! Внечатлѣемъ въ сердца наши слова Спасителя и возлюбимъ Его любовію великомученицы Варвары, достойной жертвы великаго Бога. Аминь.
