КНИГА СХИАРХИМАНДРИТА СЕРАФИМА (БЛОХИНА) «МОЯ ЖИЗНЬ ВО ИИСУСЕ».
ЧАСТЬ ВТОРАЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ ПУБЛИКАЦИИ РУКОПИСИ).
СЛОВО 1.
К СОВРЕМЕННОМУ МОНАШЕСТВУ И ДЕВСТВУ.
Возлюбленные мои братия и сестры! Я решился написать слово к современному монашеству, и вместе к иночествующим, и девственницам, потому что путь монашествующих, иночествующих и девственниц один. У них у всех мысли одни, и одно желание, и одно стремление – одно целое.
О возлюбленные! Откуда возьму речь и с чего начну говорить о сем роде? Начну ли хвалить, считаю недостойны похвалы; буду ли укорять, думаю, уже без меня укорены и осмеяны: Начну ли хвалить, совесть не велит; начну ли укорять и бранить, жаль всех. Итак, затрудняюсь. И кто решит как мне писать? Хочу хвалить, думаю от этого не исправятся, как уже все беспечны; если буду бранить и укорять, боюсь в отчаянность впадут.
Вот какая болезнь, и пластыря не скоро подберёшь. Так начну писать, что есть, и что видят очи наши. Надлежало бы писать с болезнью и воздыханием, с болезненным сердцем и горьким плачем, но все это далеко от меня.
Начну ли описывать все наши пороки порознь, их меры нет; напишу ли о всех вместе, этого мало, так скрою книгу и умолчу обо всём? Нет, кто-то меня всё одно беспокоит.
СЛОВО 2.
О ТОМ ЖЕ.
О, возлюбленные братия и сестры! Откуда начну слово, с поучения ли – сам невежда; и не скажите ли вы мне:» Врачу, исцелися сам (Лук.4, 23), и не учи нас». Стану обличать пороки, вы скажите: «Замолчи! Мы сами знаем, и ты такой же как и мы, или ещё хуже нас.» И я должен замолчать и онеметь, но же из этого будет? Ничего. А зло не молчит, но всё более растет. Вот какая рана, и пластыря не приемлет, и жжения не терпит. О, увы! Горе роду сему непокорному и не любовному. Итак, возлюбленные, опомнимся и сами вместе будем обсуждать и рассуждать.
Соберитесь возлюбленные! И сложим словом к монашествующим и обсудим, что есть монашество, иночество и девство. Их путь всех един. Монах — это есть добровольный крестоносец. Инок или инокиня от слова «один», а поэтому инок должен быть всегда один, а другой с ним Бог. И он не должен присваивать никого и ничего, кроме Бога, и один Бог должен быть ему другом, и в Боге должен искать себе жизнь, и Богом утешаться, а не тварью, или ещё чем ниже твари.
Под тварью разумею человека, а ниже твари это всё, что окружает нас. А девственники и девственницы всецело должны отдаться Христу, как уневестившиеся Ему. Но увы, всё наоборот, и все обратились вспять: монахи сбрасывают и не хотят нести креста своего, который им Бог дал. Иноки и инокини не хотят и часа побыть во уединении, а чего то гоняются по миру и хотят утешение найти в нем, и всё это напрасно. А девственники и девственницы, также беспечны и стали все вместе буими и неразумными. Вот таковы монашествующие за последнее время – двадцатого века.
На фотографии: игумен Серафим (Блохин), 60-е годы.