«СВЯЩЕННИК — ВРАЧ, А НЕ ВОЛШЕБНИК» Митрополит Лимасольский Афанасий отвечает на вопросы будущих пастырей(ЧАСТЬ 1)

«Проповедуй покаяние» — О современном пастырстве

— Как в современном мире нести Слово Божие? Какие главные черты должны быть у современного пастыря?
— Из своего небольшого опыта общения и служения людям — небольшого, потому что до своих 40 лет я жил в монастыре, а в греческой традиции тот, кто живет в монастыре, не имеет возможности проповедовать или проводить беседы. И только когда я был избран митрополитом, я должен был начать говорить с людьми. Так вот, из своего небольшого опыта общения и служения людям я вынес следующее убеждение: сегодня люди не нуждаются в каких-то великих и красивых словах. Конечно, я говорю о ситуации у себя в стране — я не знаю, какова ситуация в России.
Люди нуждаются в словах простых, подлинных, настоящих; эти слова должны быть последовательны, люди должны их понимать. Это не должны быть слова, как слова Корана, «упавшие свыше».
Мы имеем особое благословение, являясь православными христианами. Потому что Евангелие и учение святых отцов имеет логическую последовательность, потому что слово Божие является целительным, как медицинская наука. Слово Божие не имеет связи ни с философией, ни с литературой, ни с математикой. Это как искусство, которое имеет какие-то определенные черты и может приводить к определенным результатам и плодам. Когда Христос говорит: «Блаженны чистые сердцем, потому что они Бога узрят», это реальность. Реальность, которую показывает нам Церковь. Церковь показывает нам путь и метод, как этого достичь.
Когда мне было 19 лет, я посетил одного великого современного святого на острове Парос — старца Филофея (Зервакоса). Это один из современных святых греческого мира. Я пошел, чтобы сказать ему, что я решил остаться на Афоне (после этого я отправился на Святую Гору и оттуда уже не выезжал).
Старец мне говорит: «Я дам тебе благословение». Благословением мы еще называем подарок. И он начал искать у себя в вещах, рыться на своих полках, в ящиках, чтобы найти подарок для меня. Когда я увидел, что он уже утомился от поисков, я сказал: «Да не суть важно это, старче. Можно мне дать что угодно. Дай мне платок». Он в ответ: «Нет-нет, я тебе хочу подарить панагию». Мне было 19 лет тогда. Про себя я усмехнулся. Но ничего ему не сказал. А он нашел у себя такую круглую панагию. Очень дешевую. На ней была изображена икона святого Никона Метаноите. И он сказал: «Возьми вот эту панагию и проповедуй покаяние». «Метанои» означает «покаяние» по-гречески. Я говорю ему: «Старче, где же я буду проповедовать покаяние — на скалах Афона?» Потому что я собирался пойти в пустыню, на Афон. И старец мне сказал: «После тридцати». Я взял эту панагию, поцеловал ему руку и ушел. И больше об этом не думал.
Когда мне исполнилось 35 лет, я оказался на Кипре и стал игуменом монастыря Махера. И когда я принес свои вещи из монастыря Махера в Лимасольскую митрополию, я нашел икону святого Никона, и сзади была записка: «Проповедуй покаяние». И вот это я стараюсь делать теперь — конечно, в первую очередь, по отношению к себе.
Но слово Божие — и ученикам, и всему миру. И слово Божие заключается в призыве: «Кайтесь». Не знаю, как по-русски вы трактуете это. Но по-гречески это означает: «измените стиль вашего мышления» — то, как вы думаете. Это не значит, что мы просто должны расстроиться по поводу своих грехов. Но это изменение ума, изменение разума. Евангелие — это новый способ жизни, новый способ мышления. И мы должны уйти от светского способа мышления и стяжать евангельский. Вот этому учит Церковь. Мы должны стараться это исполнять, и мы должны в первую очередь относить это к самим себе, но также обучать наших братьев, за которых мы ответственны перед Христом.

Я думал, этот человек никогда не умрет» — Об общении с Паисием Святогорцем и другими святыми

— На Святой Горе вы встречались со многими ныне очень почитаемыми и известными старцами. Поделитесь, пожалуйста, опытом общения с ними.
— Это непростая задача — описывать святого человека. Может быть, «несвятого святого» можно описать, но это были великие святые — их описывать все-таки трудно. При этом они были как бы очень малыми, потому что были очень смиренными, естественными людьми. Рядом с ними ты ощущал великую радость. Они не ослепляли тебя светом своей святости, они просто обогревали тебя теплотой любви.
Я не пошел прощаться с отцом Паисием перед его кончиной, потому что я не верил, что он умрет, — я думал, что этот человек никогда не умрет.
Как говорить об опыте общения со старцами? Если бы мне кто-нибудь рассказывал обо всем, что я видел, и если бы я не видел это своими глазами, я бы ни за что не поверил. Я даже до сих пор задаю себе вопрос: «Правда ли, что я видел такие вещи собственными глазами?» И я восхищаюсь теми людьми, которые верят этому, потому что это были такие удивительные вещи, которые может творить только Бог.

— Рассказы о старце Паисии, о других старцах Святой Горы, с которыми вы встречались, — это, может быть, одна из самых сильных проповедей современным людям, и этого больше всего они ждут.
— Хочу, во-первых, сказать, что старец Паисий очень любил русских, потому что его старец был русским: это был отец Тихон, который жил в Капсале. Так что он очень хорошо знал русское благочестие. Но также знал и слабости русских людей.
На Афоне мы имели благословение от Бога жить вместе со многими русскими монахами, с которыми у нас были очень хорошие отношения. Среди них были великие подвижники и современные святые, как, например, преподобный Силуан Афонский, старец Софроний из Эссекса.
Сам старец Паисий был великим аскетом. Я думаю, что человек не может жить так, как жил он. Он совершенно не имел к себе никакой милости, никакого снисхождения. Он не спал практически каждую ночь. Он взял на себя такое послушание: от заката до рассвета молиться в одиночестве у себя в келье. Он отдыхал только час или два после восхода. В последние годы его посещало огромное количество людей, и он весь день занимался и общался с людьми, а всю ночь не спал, молясь.
Я вам расскажу о том, что я видел своими глазами, я тогда был привратником в монастыре. Старец уехал в Синайскую обитель на три месяца. А в монастырь пришла группа студентов греков американцев из Бостона, примерно 25 человек. Я их спрашиваю, откуда они идут. Отвечают: «От старца Паисия». Я говорю: «Его же здесь нет». — «Нет-нет, он здесь». — «Но он же уехал дней 10–15 тому назад на Синай!» «Нет-нет. Мы у него были, он открыл нам дверь, поговорил с нами. Каждый из нас имел личную беседу с ним. Он дал нам подарки, угостил лукумом и показал дорогу сюда. Попрощался с нами, и мы ушли». Я подумал: «Может быть, он вернулся, и мы просто его еще не видели?» Но это невозможно, потому что он должен был зайти в монастырь. Я сделал им кофе, поставил какое-то угощение и побежал в каливу старца. Старца не было. Всё было закрыто. Он вернулся через два месяца. Но те студенты его встретили! И не один человек!
Каждый день мы наблюдали такие вещи, и поскольку такое происходило каждый день, это воспринималось как обычное дело. И в конце это нас уже не интересовало, потому что святой человек отличается не своими чудесами, но своей любовью к Богу и человеку: вот это делает святого особенным.

Об уходе с Афона

— Владыка, вы более десяти лет подвизались на Святой Горе, были даже избраны главой исполнительной власти Афона — Эпистасии, а потом все-таки вернулись на Кипр. Что послужило причиной этого возвращения?
— Когда я был на Афоне, туда приехал Хризостом I, Кипрский архиепископ. Я, как прот, должен был его принять и сопровождать. Тогда в Ватопедском монастыре нас, киприотов, было много — около 50 (и сейчас в этом монастыре 80 киприотов). Для маленького острова Кипр это число очень большое. И архиепископ пожаловался старцу Иосифу (а старец Иосиф был моим старцем), сказал ему: «Вы обессилили Кипрскую Церковь, потому что забрали молодежь с Кипра, и Церковь осталась без людей». Потому что мы все были людьми Церкви, должны были стать монахами, священниками. И старец Иосиф ответил епископу: «Ты прав». Потому что старец Иосиф тоже был с Кипра. И он почувствовал, что должен послать группу монахов с Афона на Кипр. К сожалению, жребий упал и на меня. И я с тремя другими монахами поехал на Кипр, чтобы создать монастырь по афонскому уставу.
Я не хотел возвращаться на Кипр. И очень сопротивлялся старцу. Полтора года я не мог смириться с идеей возвращения на Кипр. Я спросил всех старцев, кого знал, кто тогда жил на Афоне. Надеялся, что найду кого-нибудь, кто мне скажет: «Не надо ехать туда». Но, к сожалению, никого не нашел. Пришлось ехать

О проповеди без выдумок

— Вернувшись на Кипр по благословению вашего старца и по воле Божией, вы стали часто встречаться с людьми, с молодежью. Эти встречи очень популярны. Люди стали приходить в храмы, жизнь в стране обновилась. Скажите, какими словами можно привлечь молодого человека в Церковь? Как его заинтересовать?
— Я ничего особенного не сделал. И не думаю, что человек должен придумывать какие-то специальные вещи. Если мы будем проповедовать истинное слово Божие и если мы сами будем подлинными, настоящими людьми, я думаю, что это подействует уже само собой. В моем случае произошло противоположное. Это знамение времени. Старца Паисия как-то спросили: «Какое самое главное знамение кончины мира?» — «Для меня самым главным знамением, свидетельствующим о том, что конец мира наступил, является то, что вы пришли ко мне, чтобы меня спросить. Для меня это самое главное знамение разрушения мира». Думаю, что я это тоже испытал на себе.

О главных опасностях нашего времени

— Как вы считаете, с какими главными проблемами приходится сталкиваться современному человеку, который хочет идти к Богу?
— Проблемы всегда были одними и теми же. Просто внешне они отличаются. Наша проблема — это ветхий человек, который имеет свои страсти, свои желания. Как мы избавимся от ветхого человека в себе и облачимся во Христа? Это на протяжении веков достигается разными способами.
В наше время есть много сложностей, но также есть и много хорошего. Ну, например, в России 40 лет назад такая встреча не могла бы состояться. Русские люди не могли бы читать столько духовной литературы, сколько имеют возможность читать сегодня.
Сегодня мы можем читать о чем угодно и получать информацию о чем угодно. Это великое благословение. Но это также может стать и проклятием, если мы не будем внимательны. Я думаю, что современная информация и количество этой информации является одной из главных опасностей для людей. Это можно использовать для хорошей цели, но можно и для разрушения себя. Не потому, что мы увидим много плохих вещей, а потому, что все эти образы, вся эта информация ведут к потере чистоты ума. Той чистоты ума, которая тех, кто жил до нас, обращала к молитве, когда они хотели помолиться. Современный человек, чтобы помолиться, должен совершить огромный пост. Не пост в смысле еды, но также оградить себя от разных электронных средств, откуда мы получаем информацию.

«Мы — медбратья и медсестры, Церковь — лечебница»

— Мы живем в эпоху, которая отходит от базовых христианских ценностей, и люди, приходящие в храм, не понимают евангельской истины. Как можно им говорить о Боге и правильном исполнении евангельских заповедей?
— Это естественно, что когда человек живет без Бога и не верит Богу, то живет во грехе. Грех — это болезнь. И человек, который грешит, болен душой. Человек, который болен, страдает. И каждый человек, который является рабом греха, испытывает боль и страдает. Поэтому Христос говорит, чтобы мы пришли к Нему, и Он упокоит нас. Грех не приносит радости человеку. И не приносит ему успокоения. Грех утомляет человека. И всё глубже погружает в нехорошее состояние. Когда человек понимает, что он несчастен вдали от Бога, тогда он внутри себя осознаёт, что должен обратиться к Богу и начать Его искать.
Мы, как люди Церкви, особенно пастыри Церкви, должны действовать, как действуют медсестры, медбратья в больницах, принимающие искалеченных людей. Мы должны за ними ухаживать, должны их распределять по палатам, укладывать на кровать. И затем звать Врача, чтобы Врач их исцелил. Ни у кого нет повода для отчаяния в лечебнице Церкви. Церковь — лечебница, в которой даже трупы могут оживать. Потому что Врач является Жизнеподателем, и Он воскрешает даже мертвых. Так что у всех есть надежда. Вот это мы должны делать. Врач-Бог всесилен, Он исцеляет и оживотворяет человека.

«Цель брака — не дети и не счастье…» — О том, зачем нужна семья

— Владыка, хотелось бы задать и вопросы о православной семье — они очень актуальны сейчас. Прежде всего, как нужно правильно понимать роль и место жены в современной православной семье?
— Безусловно, не только готовить. По-гречески таинство брака называется «Последование венчания». И мы говорим: «Венчается раб Божий Андрей рабе Божией Марии». Что это значит? Что он кладет ее на свою голову как венец. Конечно, не как терновый венец Христа. Но как красивый венец. Венец, которым он должен гордиться и которому он должен радоваться. В Древней Греции венцами венчались спортсмены, атлеты. И супруги являются один для другого венцом, который дал Бог. Потому что супруг (супруга) старается в жизни быть целомудренным и чистым. И перед Богом он (она) обещает, что со своим супругом или супругой будет ступать по направлению к Богу.
Цель брака не в том, чтобы родить детей. Это вторичная цель. Цель брака не в счастье: это тоже вторичная цель. И в брак вступают не для того, чтобы просто провести хорошо и радостно время. Целью брака является заключение вечного союза с Женихом-Христом — для этого совершается брак. Поэтому и апостол Павел говорит, что «тайна сия велика есть». И показывает нам брак Христа с невестой-Церковью. Если же эта первая цель от нас уйдет и всё вторичное займет первое место, тогда наш брак в опасности — он может распасться. Что, если у нас не будет детей в браке: выходит, брак не состоялся и мы неудачники? Или если у нас какие-то экономические сложности в браке, у нас нет дома или другие трудности: значит, брак не удался? Или жена заболеет и будет прикована к постели, или наш ребенок заболеет, или мы сами заболеем: что, это значит, что брак неудачен? Нет, совсем нет, наоборот! Это значит, что брак имеет больше возможностей для достижения своей главной цели.
Как-то к старцу Паисию пришла группа молодых студентов. Они попросили его: «Помолись, чтобы мы нашли хороших девушек и чтобы они были хорошими супругами». А старец много шутил. И он их спрашивает: «А вы церковные люди?» Отвечают: «Ну, мы стараемся». — «И вам не стыдно того, что вы хотите хороших девушек?» — «Старче, а кого же нам брать?» Он и говорит: «А что же будет с другими девушками, кто же их возьмет тогда? Мы их в консервную банку, как шпроты, что ли, засунем? Пусть хороших возьмут плохие, а хорошие возьмут плохих. И я буду молиться, чтобы вы нашли самых ужасных девушек, которые есть в мире». Конечно, половина из тех молодых людей после этого стала монахами.

Воля Божья о себе самом: как распознать?

— Вы сказали важную мысль: нужно следовать воле Божией. А как распознать Промысл Божий в своей жизни?
— Воля Божия одна. Бог хочет, чтобы все люди спаслись и познали истину о Боге. Но то, как люди будут спасаться, — это вопрос нашей личной свободы. Кто-то выбирает монашество, кто-то выбирает брак. Кто-то решает стать миссионером в Африке. Кто-то выбирает еще какой-то другой образ жизни. И человек использует свою свободу ради этой цели. Просит Бога всем своим сердцем и следует тому пути, который избрал, и не должен больше беспокоиться. Достаточно того, что мы все будем соединены с Богом через Церковь. Всё остальное нужно предать в руки Божии.

Простой тест на смирение

— Как отличить смиренного человека от того, кто пытается быть смиренным? И как в себе это отличить?
— Это очень просто. Если мы сердимся или гневаемся, это значит, что у нас абсолютно точно нет смирения. Хочешь увидеть, смиренен ли ты? Посмотри, сердишься ли ты. Или же, если тебя кто-то обидит, ты внутри начинаешь кипеть. Или, если другой не выполнит твою волю или что-то будет не по твоей воле, ты расстраиваешься. Или если в тебе кто-то усомнится, не согласится с тобой, скажет тебе, что ты говоришь глупости, то ты будешь реагировать на эти слова. Разве тебе нужен какой-нибудь пророк, который бы сказал, что тебе недостает смирения?
Старец Паисий говорил: «Смирение — это не сахар». Когда мы говорим: «Христе мой, помилуй мя», я должен быть смиренным, чтобы Он меня помиловал. Это не значит, что Он мне даст два килограмма смирения, но это значит, что Он возьмет немного благодати от брата, который будет говорить со мной строго, или отругает меня, или же будет игнорировать меня. И вот этим будет показано, проявил ли я смирение.
Однажды, когда старец Паисий был в монастыре в Конице, он шел в храм на Божественную Литургию и повстречался с медведем. У старца в руках было две просфорки. И он сказал: «Одну просфорку я дам тебе, а вторую отнесу в храм». И схватил за ухо медведя и повел за собой. Но прежде чем они дошли до деревни, он прогнал медведя и взмолился: «Господи, прошу Тебя, дай смирение моей душе!» А в деревне все любили его. Священник деревенский считал его святым и относился к нему с большим благоговением. И вот старец пришел в церковь и, как всегда, ступил на солею, чтобы не быть вместе с мирянами. Священник, как только его увидел, очень рассердился. Остановил богослужение и начал кричать: «Уйди отсюда! И больше не заходи в алтарь! (старец зашел даже в алтарь, а не только на солею). Кто ты такой, что так о себе думаешь?» И он вышвырнул его из храма, выгнал. Он накричал на него так, что все вокруг слышали. Певчие прекратили пение. Старец потихонечку вышел. И всё вопрошал себя: «Что случилось?» А потом вспомнил, что попросил Бога дать ему смирение. И тогда он смирился и проговорил: «Хорошо со мной поступил священник! Он должен был меня выгнать из церкви! Кто я такой, что дерзнул войти в алтарь?» И стал плакать о своих грехах и благодарить в мыслях священника за это происшествие. А потом священник в облачении подошел к нему и земно поклонился, прося прощения и говоря: «Я не знаю, что такое со мной было». И старец в ответ сказал ему: «Не переживай. Так надо было для меня».

О поиске духовника и личной свободе христианина

— В продолжение темы духовничества. Должны ли мы искать себе духовника или Господь Сам пошлет его нам?
— Да, мы должны искать духовника. Как мы ищем хорошего врача. Духовник — это не всегда тот человек, которому мы исповедуемся. Я могу иметь духовного отца, но сегодня я нахожусь, например, в Москве и должен исповедоваться. Я не могу поехать на Кипр и вернуться утром, поэтому мне придется здесь исповедоваться, но мой духовный отец в другом месте. То есть можно, чтобы священник, который исповедует, и тот, который совершает духовное руководство, были разными людьми.
Но мы должны быть внимательны к одной очень тонкой детали. Одно — старец по отношению к монаху, и другую роль играет духовный отец по отношению к христианину, который живет в миру. И послушание тоже отличается: одно — послушание монаха старцу, и другое — послушание мирского человека своему духовнику.
— А в чем тут различия?
— Монах должен вопрошать обо всём. Если он будет готовить еду днем, он должен спросить своего старца, что ему готовить. Мирская женщина не может спрашивать своего духовника, что ей готовить на обед, она спросит своего мужа об этом. Монах спросит своего духовника: «Есть ли мне благословение поехать в Москву?» Но женатый человек не будет спрашивать своего духовника, ехать ему в Москву или нет, потому что в монашестве послушание абсолютно, а у христиан в миру сохраняется личная свобода. И у духовника есть власть только в тех вопросах, которые касаются духовной жизни человека. Духовный отец может сказать своему духовному чаду, мирянину, поститься, например, в какие-то дни, может посоветовать, какие молитвы совершать, когда он должен причащаться, но духовный отец не может сказать мирянину, какую машину ему покупать и какую одежду ему носить и поехать ли ему в путешествие или нет.

Источник: pravoslavie.ru