«…Старайся и заботься, чтобы тебе быть во всем верной Господу, чтобы тебе быть принадлежащей Ему и Одному Ему…»

Мона́хиня Иулиа́ния (в миру Мари́я Никола́евна Соколо́ва); (8 ноября 1899, Москва — 16 февраля 1981) — известный русский иконописец и реставратор XX века, тайная монахиня Русской православной церкви.

 

Родилась 8 ноября 1899 года в семье священника, художника-любителя. Духовная дочь святого праведного Алексея Мечёва.

После окончания в 1917 году гимназии поступает в частную художественную студию, преподаёт рисование в советской школе, работает художником-графиком в различных издательствах.

В 1920-х годах изучает иконопись у художника-реставратора Василия Кирикова, пишет копии древних икон и фресок, постигает технику иконописи и секреты композиции.

В 1946 году вновь открывается Троице-Сергиева лавра и Мария Николаевна посвящает себя иконописи, реставрации и обучению молодёжи. Ею расписана Серапионова палата, написаны иконы для иконостаса Никоновского придела Троицкого собора и образ преподобного Сергия, помещенный у гробницы с его мощами, созданы иконы «Явление Пресвятой Богородицы преподобному Сергию», «Собор Русских святых», «Собор святых града Владимира», «Собор Ярославских святых», «Собор святых первосвятителей всея России», «Собор святителей, в земле Российской просиявших» и многие другие. В 1952−1954 годах создала трёхъярусный иконостас для Свято-Сергиевского храма г. Фергана − копию иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры.

С 1957 года на протяжении 23 лет Мария Николаевна руководит созданным ею иконописным кружком при Московской Духовной Академии, а с 1976 года — реставрационно-иконописной мастерской.

За десять лет до кончины приняла тайный постриг с именем мученицы Иулиании.

Скончалась 16 февраля 1981 года. Погребена на кладбище посёлка Семхоз близ Троице-Сергиевой лавры.

Письмо Марии Николаевны к Елизавете Александровне Булгаковой.

 

Дорогой Лизочек, наконец, представляется возможность написать тебе все более подробно, чем раньше… Беспокойство, от которого ты уехала, все еще продолжается там: Елену Сергеевну все таскают, остальных будто бы оставили «пока». Все очень голодают. Борис Васильевич и Мария Петровна, да и все питаются главным образом комбикормом и тем, что смогут достать. За это время умерло много людей, перечту тебе их. Николай Николаевич и Василий Михайлович, Павлик Оленин, прислали недавно извещение о смерти Миши Мамонтова, скончавшегося ещё в феврале прошлого года в саратовской тюрьме.

На днях умерла Лёля Лебедева, потом Таисия Ефимовна и Николай Густович, Серёжа Сапожников и ещё другие; всех выпишу тебе в отдельном списочке. Вернулись из эвакуации Нюра Лефорт, Мария Константиновна. Умирает совсем Катя Синельщикова, муж её пропал без вести на фронте, она совсем одна. Ируська чёрненькая по-прежнему обслуживает всех окрестных старушек и дум о поездке к тебе не имеет. Удивляться на неё приходится, но сила Божия в немощи совершается. Жили мы всю зиму исключительно на то, что Лида продавала наш белый хлеб на рынке и на эти деньги покупали пшеницу стаканами на два дня. Теперь хлеба белого стали давать только сто граммов на карточку. На этом выгадывать очень трудно.

Словом, Лида — мученица, но благодаря её трудам мы лучше чувствуем себя. Я уже не имею того звериного голода, какой был прошлой осенью и зимой, когда я готова была есть из помойки, могу терпеть голод и спокойно уже смотрю на хлеб. В связи с этим стали уже приходить мысли о посте. Хочу с тобой поделиться опытом своим в этом отношении. В прошлый Великий пост решила я отделять раз в день от своего кусочка хлеба маленькую дольку, может быть, граммов пятнадцать-двадцать, для нищих. Этому последовал потом Женя, так что эти кусочки мы могли подать случающимся нищим. Главная трудность была не в том, что голодно после: такой крошкой все равно не наешься, но трудность сделать именно так, как решила.

Нечто вроде, но несколько иначе я проделала в Петровский. И видела в этом для себя большую пользу. Душа встаёт в какое-то положение трудящейся, бодрствующей, трезвящейся, и так как это трудно, то она чаще прибегает к сердечной просьбе и мольбе к Господу о помощи, чтобы выдержать, не сдать. А от частой сердечной молитвы пробуждается сознание и ощущение вездеприсутствия Божия. Вот так всё одно за другое цепляется, а начинается с такого маленького и, казалось бы, ничтожного. Не говорю уже о том, что когда переешь, то омрачение какое-то находит на душу, отяжеление, трудно молиться. Вот почему, наверно, все святые так крепко держались за воздержание в пище: оно ведь ведет к воздержанию и в слове, и взгляде, и во всем другом.

Душа не может оставаться на одном месте, она, как говорит Епископ Феофан, приснодвижна и, преодолев одно препятствие, ей уже хочется преодолевать ещё и ещё что-нибудь. Заметила, что очень хорошо брать на себя что-нибудь на определенный отрезок времени, например на неделю, на две или на пост и т. д. Помнишь, и святые ведь тоже, предпринимая что-либо, предпринимали на время: на год, на три года и т.д. Опасность тут та: можно удариться в сухое подвижничество, забыв о главном – о любви и милосердии, при нашем жестоком и сухом сердце это очень легко, но надо помнить об этом всегда, это всё только средства, так сказать кисти и краски, которыми надо писать портрет души, а не самый портрет.

Когда почувствуешь, в чём тут дело, можно оставить одно и взять другое, особенно например: не говорить лишнего или слушать терпеливо, не досадуя на болтовню другого, или не говорить, например, о пороках, каковы бы они ни были и т.п. Это будет прямо учить любви. Душа почувствует – и не может не почувствовать пользы ото всего этого – и потянется сама вослед Креста Христова, по стопам Господа. Сейчас подходит Успенский пост. Матерь Божия была и есть самая кроткая и самая смиренная из всех людей, и хочется взять что-либо такое именно, что вело бы к этому, хоть малое, что было бы Ей приятно. Причём все взятое полезно, только пока это трудно хоть немножко для души, как только перестало быть трудно, то уже надо что-то другое, иначе будет застой.

Ну вот сколько тебе написала, целое откровение помыслов…
Милая моя, родная, дорогая, старайся и заботься, чтобы тебе быть
во всем верной Господу, чтобы тебе быть принадлежащей Ему и Одному
Ему. Старайся об этом и со смирением, по-детски исповедуй Ему свои
немощи, горести, трудности. Умоляй Его, припади к Его ногам, чтобы Он
научил тебя быть Его во всем, пусть не пугает тебя бездна твоих грехов,
якобы непростительных… Море Его любви больше бездны твоих грехов. Со слезами пишу тебе: старайся быть Его.

Ты пишешь, что часто разговариваешь с Мамой. Кого разумеешь – Божию Матерь? Если да, то очень хорошо. Продолжай читать часто «Богородица Дево, радуйся», Она особенно благоволит к тем, кто часто возсылает ей это приветствие Архангельское и не лишит таковых Своего покрова и милости.

Утешаюсь я сейчас тем, что каждую неделю езжу в Москву рисовать со старых икон, это мне столько придает бодрости.

Целую тебя крепко-крепко.

М.Н.

1942г.