«СДЕЛАЙТЕ ТАК, КАК ВАС БОГ НАУЧИТ»

«СДЕЛАЙТЕ ТАК, КАК ВАС БОГ НАУЧИТ»
Беседа с игуменьей монастыря Девич матушкой Анастасией.

Вы говорили, что сейчас в Вашем монастыре подвизаются шесть сестер?

Да. Есть одна молодая, я — средних лет, еще одна моих лет и три постарше. Я здесь с осени 1968 года, другие еще раньше — одна с 1957-го, а другая с 1953-го.

Как Вы оказались в этом монастыре?

Я родом из центральной Сербии. В монастыре была одна монахиня родом из моего родного Вальевского края. Однажды она приехала навестить родню и, когда эта монахиня собралась возвращаться в монастырь, я решила отправиться с ней.

Почему выбрали именно этот монастырь?

Почему? Это вышло само собой. Я хотела в монастырь. Тогда не было принято ездить и выбирать себе обитель. Если девушка хотела монашеской жизни, то все зависело от того, кого из духовных лиц она встретит. И в какой монастырь ее благословят, в тот она и направится и там останется.

То есть по послушанию?

Да. Мне было тогда 12 лет. Пока я росла, то много думала и позже уже осознанно приняла решение остаться в монастыре. Мой приход в монастырь произошел сам собой. Конечно, я как могла в свои 12 лет искала смысл жизни.

Каким Вы увидели монастырь, когда пришли? Сколько тогда было сестер?

Нас тогда было 12. После пришли еще две девушки из моего родного края. Но одна из них позднее вернулась в мир, а другая сейчас в монастыре недалеко от Вальево.

Какой устав был тогда в монастыре?

Это было тяжелое время, время коммунизма. Монастырям жилось тяжело, нужно было много работать. Много трудились и мирские люди, особенно непросто приходилось крестьянам-земледельцам.
Как и сейчас, мы имели 18 гектаров плодородной земли. В то время, чтобы обрабатывать землю, мы приглашали наемных работников, а позже, когда режим стал более мягким, к нам приезжали помогать верующие.
Каждое время несет свои преимущества и свои недостатки. Тогда в монастырь шли «всем сердцем», и было немыслимо оставить обитель, а уж тем более ту, в которую мы впервые пришли. Мы знали одно: никогда нельзя даже и подумать о том, чтобы уйти из монастыря.

Как сейчас живет монастырь?

Видите ли, мы сейчас не можем иметь какой-то особый устав, потому что нас мало. Но мы соблюдаем общее правило, совершаем утреню и вечерню, в свободное время делаем крестики, плетем четки. Потом мы это отдаем в монастыри, в которые приезжает много паломников.

Вы не можете выходить из монастыря?

У нас нет полной свободы. Мы ездим до Митровицы, но чтобы можно было остановиться в пути, чувствовать себя нормально, как в свободной стране, такого нет.

Мы только в начале иноческого пути. Скажите, что с Вашей точки зрения самое главное в монашестве?

Трудно сказать, что самое важное. Важно, что если мы пошли за Христом, то на этом пути нельзя отступать. Если этому следовать, то все остальное приложится. Труднее всего бороться с колебаниями, последовательность очень важна. Важно, чтобы в те моменты, когда нам тяжело, мы знали, что должны выдержать. Это очень важно. Именно в те тяжелые моменты, которые зачастую и не продолжаются так уж долго, мы больше всего склонны совершать ошибки. Например, из-за какой-то незначительной ссоры мы склонны оставить монастырь и отправиться — я не говорю в мир — в какой-то другой монастырь, где нас ожидает то же самое. Нет разницы.

У нас большой монастырь. Очень много мастерских, много обязанностей… Сложно сохранить внутренний мир. Как быть?

Мы должны оберегать себя, потому что не знаем, насколько будем отвечать за других. Прежде всего мы будем держать ответ за себя самих.
К сожалению, не всегда успеваешь выполнять правило, пойти на службу…

Видите ли, если человек устал, если он делал что-то полезное, то это то же, что и молитва. Важно только не искать оправданий в том, что мы устали и не можем что-то, чтобы усталость не служила нам оправданием и тогда, когда ее нет. Потому что обычно человек прислушивается к себе: «Подожди, я устал, у меня что-то болит…» Если это действительно так, то это оправданно, потому что усталость, болезнь или что-то такое — это труд.

А как быть с молитвенным правилом?

Нужно стараться не послаблять правило, иначе это может нас далеко завести. Когда мы не выполним то, что нужно, мы должны чувствовать вину, но не в той мере, чтобы это нас угнетало.
Часто думаешь о том, как сложно исполнять на деле монашеские обеты…

Это все труд, который сам по себе ничего не значит. Например, если мы были в дороге и имели перед собой Бога, то неважно, прочитали мы акафист или нет. Возможно, формально мы и читали акафист, но мысли наши были где-то далеко. Впрочем, и механика имеет свою пользу. Кто-то из святых сказал своему ученику: «Сынок, ты читай». — «Но, отец мой, я ничего не понимаю». — «Сынок, ты только читай». Это имеет свой смысл. Но делать акцент только на этом неправильно.

С другой стороны, результат придет позже, поэтому процесс тоже важен. Потому что если мы в данный момент читали, но не были «здесь», это не значит, что так будет всегда. Потом мы снова пожелаем читать. А это значит, что будем потихоньку усваивать прочитанное, будем более сосредоточенными.

Как сохранить в душе благодать пострига? Бывает очень сложно найти время, чтобы подумать о своих грехах, заглянуть в свою душу, потому что мысли, в основном, о послушании.
Да, но все же есть время, потому что все, что мы делаем, мы делаем Бога ради. Если окапываем поле, мы знаем, что окапываем Божию ниву, это уже молитва. Мы здесь, чтобы через внешнюю радость мира пережить полноту, богатство всего того, что создал Господь.

Иногда очень трудно разобраться в духовной проблеме, долго не находишь ответа…
Если у нас перед глазами всегда будет конечная цель, если мы всегда будем желать ее, то все остальное — преходяще. Я верю, что у каждого бывают моменты, когда он имеет ощущение блаженства, когда ему ничто не тяжело. Мы должны помнить об этом в тяжелые моменты, конечно, с верой, что мы сможем еще вернуться в это состояние блаженства, и еще, до тех пор, пока не сподобимся Вечного Блаженства.

Я думаю, что нет никого, кто бы хоть раз не почувствовал этого, даже среди мирян, которые меньше радеют об этом. Оно им дано как помощь, но и как обязательство: у нас не будет оправданий, если уж мы получили доказательства, почему мы их не сохранили.

Но никто не может ожидать, что это состояние будет у него постоянным. Возможно, когда мы состаримся, тогда будем собирать плоды своих трудов. В молодости это переменчиво: то утешение и радость, то тяжелые моменты.
Мы можем оказаться в ситуации, когда у нас нет духовного руководителя. Но у нас есть примеры святых отцов. В самые тяжелые моменты великие духовники говорят: «Как Бог учит тебя?» Значит, нет определенного совета.

В свое время отец Савва из монастыря Гориоч рассказывал нам, что он должен был идти в армию. Он пошел к своему старцу спросить, что делать ему в коммунистической армии. Там нет поста… Духовник ответил: «Как Бог научит». Они много разговаривали, и отец Савва опять спрашивал, как быть с постом. Духовник опять: «Как тебя Бог научит». Опять разговаривали, он снова не понимал и опять спросил о посте.

А духовник ответил: «Я сказал тебе, что как тебя Бог научит». Он ушел в армию, тогда служили два или три года. И он рассказывал, что всегда как-то удавалось поститься, иногда приходилось очень тяжело, и нельзя было этого делать из-за постоянного наблюдения, но, в основном, всегда находился какой-то выход. Друзья помогали ему, обменивались с ним едой. И так он прошел армию.

И когда он вернулся к своему старцу, тот сказал ему: «Если бы я сказал тебе: ты должен держать пост, то у тебя было бы искушение, что ты не сможешь, что у тебя нет возможности. Тебе было бы очень тяжело, что ты нарушил заповедь. А если бы я сказал: по возможности, конечно, ты не сможешь всегда соблюдать все, что нужно, ты бы стал небрежным и вообще не заботился бы о том, чтобы соблюдать пост. А так ты поступил именно так, как нужно».

Игуменья Анастасия: «Перед началом албанского наступления мы спросили владыку Артемия: «Что нам делать?» Он ответил: «Если я скажу вам уходить, значит, я велел вам оставить монастырь. Если я вам скажу остаться, а с вами что-нибудь случится, то я буду отвечать за это. Сделайте так, как вас Бог научит»».

Это говорит нам о многом. В первую очередь мы сами отвечаем за себя. Послушание — тренировка души, и она очень полезна. Послушание ни с чем не может сравниться. Оно помогает человеку внутренне выстроить себя. Мы склонны к гордости, и поэтому послушание приносит ни с чем не сравнимую пользу. Но в момент решения нужно помнить, что мы лично ответственны за самих себя. Никто не спросит у нас, кто и что нам сказал, мы будем лично держать ответ за себя.

В духовной жизни нет мелочей. Послушание нужно выполнять всегда. Неважно, например, стакан стоит здесь или лучше ему стоять там, главное — его поставить по послушанию.
Есть еще такой момент. Например, настоятель скажет, что надо сделать так-то, а мы ответим, что это можно сделать по-другому. То есть нормально иметь свое мнение и высказывать его. Но я хочу сказать, что в определенный момент появится работа с большей ответственностью. Если мы ее сделаем, как мы хотим, то если все получится, мы можем начать гордиться, а если выйдет плохо, то мы себя введем в искушение и тех, кто нам давал задание. Поэтому всегда необходимо рассуждение и с нашей стороны.

Иеромонах Серапион: Духовник тоже не будет настаивать, чтобы его наказ был выполнен любой ценой. Он всегда даст другой особе свободу выбора.
Игуменья Анастасия: Это хорошо, потому что из-за слабости возможны искушения. Мы все люди, у каждого есть человеческие слабости. Конечно, и у руководства иногда могут быть эгоистические побуждения, но мы должны стараться не смотреть на это и насколько возможно понимать, потому что то, что не сможет сделать наш духовник или наш наставник на пути спасения, сделает Бог.

Иногда очень не хватает тишины, устаешь от суеты и хочется куда-нибудь в горы, в пустыню…
Окажешься в пустыне — придет другое искушение. В момент усталости мы ищем пустыни, чтобы отдохнуть.

Иеромонах Серапион: Умеренность — то, что античные философы называли золотой серединой. Это ключ ко всему. Не чрезмерность, не слишком большое воздержание. Человек — это и тело, и душа. Значит, тело требует свое, как и душа требует свое. Нужно найти меру во всем.
Расскажите нам что-нибудь о молитве.

Молитва… Ей трудно дать определение. Молитва — это значит всегда видеть Господа перед собой. Может, я и не права, но я так это вижу. Сейчас много говорят об умной молитве. Умная молитва — это совершенство, с этим никто не спорит, но умная молитва, ошибочно понятая, очень легко может привести к прелести.

Сначала мы стараемся молиться вслух. Я не думаю, что определенное число молитв должно быть какой-то мерой. Иногда только один раз произнесенное «Господи, спаси!» или другая короткая молитва, не обязательно из молитвослова, может быть драгоценней в очах Божиих, чем множество других прочитанных молитв.

Но мы должны выполнять правило и механически: это ведет нас к настоящей молитве, дисциплина нам очень помогает. Мы должны стараться всегда чувствовать, что стоим перед Богом.
Я вспоминаю свое детство. Мы нечасто ходили в церковь, да и находилась она далеко. У нас в семье был обычай по вечерам накануне воскресенья или праздника молиться Богу. Это продолжалось пять минут. Отец зажигал свечу или лампаду, читал «Отче наш» и «Богородице Дево», мы стояли и молчали. Молились мы или нет, но для меня это незабываемо. Сейчас в моей памяти эта молитва глубже всех молитв, которым я научилась в своей жизни. Потому что ты тогда стоял перед Богом. Значит, и молча можно молиться, только нужно осознание того, что мы стоим перед Богом.

Бывают моменты, когда очень сложно вместить службы, особенно когда бываешь на них ежедневно. С чем это связано?

Нашим епископом много лет был патриарх Павел. Он отличался строгой жизнью. Однажды я была больна, а патриарх в то время был в нашем монастыре. Он мне говорит: «Ох, как жаль, что я не принес тебе что-то из книг, скажем, Толстого». А моя матушка говорит: «Есть жития…», а патриарх в ответ: «Знаю, знаю. Но человек пресыщается». Так сказал человек, весьма строгий в духовной жизни, в молитве и т. д. Значит, мы не можем ожидать от себя, что всегда будем иметь желание. Я считаю, что лучше, когда правила не слишком длинны.

Утром мы совершаем утреню с первым часом, вечером у нас вечерня с повечерием. Это общее правило. Есть у каждой сестры и свое индивидуальное правило. Очень важны молитвы утром и перед сном. Когда есть свободная минута, нужно читать Евангелие. Я, например, еще читаю акафисты Господу и Богородице.

Есть ли сейчас в Сербии у молодых интерес к монашеской жизни?

 У нас очень многие желают идти в монастырь.
Игуменья Анастасия: У нас, если я не ошибаюсь, тот период прошел.
Иеромонах Серапион: Где-то с 90-х до 2004 года шли в монастыри, а в последние 8 лет — очень редко.

Игуменья Анастасия: Новый порядок имел странное влияние на нашу территорию. Для нашей молодежи демократия означает возможность путешествовать по миру, иметь какую-то свободу, которую они используют для получения удовольствий. До этого, когда старый режим падал, люди видели пустоту и поэтому шли в монастыри. Но это продолжалось недолго.

Вероятно, коммунистический режим уничтожил среднее поколение, которое должно было послужить мостом между двумя поколениями. И началось… Люди прочитали, что нужно иметь духовного отца, и стали его искать. Но духовника не ищут, его Бог дает. Исповедник — это еще не духовник. Духовник это тот, у кого есть большой опыт. Духовник должен многому научиться, не может это быть формальностью, как директор на предприятии.

Директор может быть любого возраста, это неважно, потому что речь идет о производстве. Конечно, на все сто процентов опыт нельзя измерить годами, кто-то может прожить 100 лет и ничему не научиться. Но годы все же важны. Духовник — это человек в годах, доказавший праведность своей жизнью. Человеку молодому нужно еще многому научиться, он только начал и не может передавать это другим, перед ним еще долгий путь к тому, чтобы стать духовником.

Бывало так, что молодежь соберется и начнет обсуждать: «А кто твой духовник? а твой..?»

Мода какая-то. «Мне духовник не разрешает кататься на велосипеде, а мне не разрешает то-то и т. д.», — все какие-то неважные вещи, ни плохие, ни хорошие, а сердцевина остается пустой.
Иеромонах Серапион: Решение очень простое. Люди все усложняют. Спастись очень просто. Христос говорил очень простые вещи.

Не нужно много рассуждать, Господь нам не дал ничего неосуществимого, недостижимого. Матушка Иулиана, которая при коммунистах большую часть жизни в монастыре провела, говорила: «Ой-ой-ой, отец, смогу ли я спастись, пошлют меня в ад, я такая грешница!» А я отвечаю: «Матушка, не волнуйтесь, уж если кто-то спасется, так это Вы».

Представляете, женщина, которая отдала Богу всю свою жизнь, сейчас в панике! Если Господь ее, такую, отправит в ад, то нужно менять веру… Я не верую в такого Бога. Господь — Бог любви, как говорит владыка Амфилохий. Агнец будет судить мир. Почему Господь представляется Агнцем? Агнец беззлобен. Эта Господня любовь и незлобивость больше всего и жгут человеческую совесть. Как это, Он так добр, а я настолько плох? Именно это и будит человеческую совесть.

Игуменья Анастасия: Да, нам бы иметь хоть малое желание приблизиться к Господу, а то мы доходим до крайностей. Это страшно. Мы должны помнить, что Бог не какой-то нахмуренный судья. Он будет судить по любви, а если Он будет судить по любви, то каждое наше доброе желание будет важно в очах Божиих.

Иеромонах Серапион: Мера любви к Богу — любовь к человеку.
Игуменья Анастасия: Конечно. Как же Бог сможет судить нас по любви, если мы выказывали ненависть к ближним? Значит, мы сами себя осудим.

Иеромонах Серапион: Человек, который на земле показал любовь ко Христу, не может пойти в ад. Если человек добр, Бог найдет способ спасти его. Как — я не знаю. Встает вопрос: «А если человек не православный?» Блаженнопочивший владыка Данило, похороненный в Введенской обители в Белграде, говорил: «Туда, куда не дошел ленивый священник, Господь пошлет своего Ангела». Майя, ацтеки, все, кто в жизни не слышали о Христе, услышат о нем в час смерти. Время — вещь относительная. То, что для нас час или минута, для кого-то месяцы и годы.

 И он примет Христа, где бы он ни был. Никто не спасется без Христа. А как Ангел это сделает, этого я не знаю. Это Божие. Я верю в это, по-другому Господь не был бы Богом правды.
Поэтому патриарх Павел говорил: «Будем людьми». Многие смеялись, что он постоянно повторяет это. Но подумайте: если ты не добр, как человек, не можешь быть и добрым монахом. На первом месте нужно быть человеком, и весь сказ.

Р. S.
В беседе принимал участие насельник монастыря Високие Дечаны иеромонах Серапион.

Беседовала ин. Иоанна (Панкова).

«obitel-minsk.by»