Просто – преподобные.

Просто – преподобные.

Просто – преподобные.
Православные веры светильницы, монашества непоколебимии столпи,
земли Российския утешителие, преподобные старцы Оптинстии,
любовь Христову стяжавши и душу свою за чада полагавшие…

Двадцать четвёртого октября мы празднуем день памяти Собора преподобных отцев и старцев, в Оптиной Пустыни просиявших. Одним из самых почитаемых Оптинских старцев всегда был преподобный Амвросий, к чьим наставлениям и поучениям мы приникаем и сегодня как к воде живой и целительной.
Преподобный Амвросий не был епископом, архимандритом, не был даже игуменом, он был простым иеромонахом. Будучи смертельно больным, принял схиму, стал иеросхимонахом. В это чине и умер. Для любителей карьерной лестницы это может быть непонятно: как же так, такой великий старец — и просто иеромонах?

О смирении святых очень хорошо сказал митрополит Московский Филарет. Был он однажды на богослужении в Троице-Сергиевой Лавре, где в то время присутствовало множество архиереев и архимандритов, к которым принято обращаться: «Ваше Высокопреосвященство, Ваше Высокопреподобие». И тогда перед мощами преподобного отца нашего Сергия Радонежского митрополит Филарет сказал: «Вот всё вокруг слышу: Ваше Высокопреосвященство, Ваше Высокопреподобие, один ты, отче, — просто преподобный».

Три поля.

Преподобный Амвросий много писал о борьбе со страстями. Старец указывал на первоочередную борьбу с главными страстями, после победы над которыми отсекутся и другие страсти, от них происходящие:
«…для очищения нив душевных удобнее делить оные на три поля, начиная сперва очищать часть поля сугубого славолюбия, то есть, искания человеческой славы и похвалы или превозношения и презрения других и, наконец, третье поле сугубого сребролюбия, то есть, любоимения и любостяжания.
Когда эти три поля очистятся, то с ними незаметно отсекутся и другие страсти, от них происходящие, то есть, гнев и памятозлобие, печаль земная, зависть, ненависть, охлаждение и леность относительно молитвы и дел благочестия».

Корень зла.

Одной из главных страстей старец называл самолюбие. Он учил быть благоразумно строгим к самому себе и снисходительным к окружающим:
«Самолюбие наше — корень всему злу. Оно есть начало всех страстей, оно есть причина всех наших бедствий и страданий, иногда в настоящее время, а иногда как последствие прежних ошибок…
Стараясь жить благочестиво, должно помнить и никогда не забывать, что всё читаемое и разумеваемое должно относить к себе, а не к другим, к себе быть благоразумно строгим, а к другим снисходительным».

Когда нападёт гордость и придёт тщеславие.

Старец собрал целый букет метких остроумных поговорок, собственных афоризмов об этих страстях:
«Надо вниз смотреть. Ты вспомни: земля еси, и в землю пойдеши».
«Человек — яко трава. Кто гордится, тот вянет, как трава, а кто боится Бога, тот будет помилован Господом».
«Возноситься нечем: Бог даёт слово. Доброго слова человек сам собою сказать не может. Всякое доброе слово от Бога. Сказано: Не нам, Господи, не нам, а имени Твоему даждь славу… (Пс. 113, 9)».
«Много нужно трудиться, много ран принимать, чтобы не погибнуть от гордости. Когда нас не трогают, не толкают, гордость живёт в нас до конца жизни».
«Тщеславие, если его тронуть пальцем, кричит: кожу дерут».
«Три колечка цепляются друг за друга: ненависть от гнева, гнев от гордости».
«Когда нападёт гордость, скажи себе: чудачка ходит».
«Как придёт тщеславие, так молись: «Господи, от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади рабу Твою».

Об утках и гусях.

Когда преподобному Амвросию подарили ковёр с изображением уток, он даже сочинил рассказ об утках и гусях, олицетворяющих гордость и тщеславие, чем эти страсти отличаются друг от друга, и как действуют они на человека:
«Недавно подарили мне ковер, на котором красиво изображены утки. Я пожалел, что не догадались тут же выставить и гусей, так как на ковре осталось ещё много места. Мысль такая мне пришла потому, что свойство и действие уток и гусей хорошо изображают свойство и действие страстей: тщеславия и гордости.

Тщеславие и гордость, хотя одной закваски и одного свойства, но действие и признаки их разные. Тщеславие старается уловлять похвалу людей и для этого часто унижается и человекоугодничает, а гордость дышит презорством и неуважением к другим, хотя похвалы также любит.
Тщеславный, если имеет благовидную и красивую наружность, то охорашивается как селезень и величается своею красивостью, хотя мешковат и неловок часто бывает так же, как и селезень. Если же побеждаемый тщеславием не имеет благовидной наружности и других хороших качеств, тогда для удивления, похвал человекоугодничает и как утка кричит: „Так! так!“, — когда на самом деле в справедливости не всегда так, да и сам он часто внутренне бывает расположен иначе, а по малодушию придакивает.
Гусь, когда бывает что-либо не по нём, поднимает крылья и кричит: „Кага! каго!“ Так и горделивый, если имеет в своем кружке какое-либо значение, часто возвышает голос, кричит, спорит, возражает, настаивает на своем мнении. Если же недугующий гордостью в обстановке своей не имеет никакого веса и значения, то от внутреннего гнева шипит на других, как гусыня, сидящая на яйцах, и кого может кусать, кусает…»

Чем же ты гордишься?

Преподобный Амвросий передавал такой рассказ:
«Одна исповедница говорила духовнику, что она горда. „Чем же ты гордишься?“ — спросил он её: „Ты верно знатна?“ — „Нет“, ответила она. „Ну, талантлива?“ — „Нет“. „Так стало быть богата?“ — „Нет“. „Гм… в таком случае можешь гордиться“, — сказал напоследок духовник».
Указывая, что человеку нечем гордиться, старец прибавлял:
«Да и чем в самом деле человеку тут возноситься? — Оборванный, ощипанный просит милостыни: помилуй, помилуй! — А подастся ли милость, это ещё кто знает».

Пред судом Божиим имеют значение не характеры, а направление воли
Преподобный Амвросий наставлял, что страсти действуют во всех христианах, не достигших совершенства, а Господь промыслительно оставляет эти страсти для смирения:
«Господь оставляет страсти в человеке к пользе его душевной, чтобы не возносился, а смирялся».

Старец учил, что Господь более всего ценит сопротивление страстям, хотя бы человек иногда по немощи и побеждался ими:
«Пред судом Божиим имеют значение не характеры, а направление воли. Знайте, что характеры имеют значение только на суде человеческом, и потому или похваляются, или порицаются; но на суде Божием характеры, как природные свойства, ни одобряются, ни порицаются. Господь взирает на благое намерение и понуждение к добру, и ценит сопротивление страстям хотя бы человек иногда от немощи и побеждался чем. И опять судит нерадение о сем Един, ведый тайная сердца и совесть человека, и естественную его силу к добру, и окружающие его обстоятельства».

Не всё вдруг, а понемногу

Старец неоднократно повторял, что невозможно человеку исправить себя мгновенно, это долгий труд, который он сравнивал с тем, как тянут барку:
«Не должно думать, что вдруг можно исправиться от злых навыков, но постепенно, с Божией помощью».
«Чтобы человеку исправить себя, не надо вдруг налегать, а как тянут барку: тяни-тяни-тяни, отдай-отдай! — Не всё вдруг, а понемногу. — Знаешь рожон на корабле? Это такой шест, к которому привязаны все веревки корабля; и если тянуть за него, то потихоньку и всё тянется; а если взять сразу, то все испортишь от потрясения».

Если страсти притихли, то старец учил не радоваться преждевременно:
«Спокойного духа враг не дает, а только может примолчать на время и притихнуть ради подсады, чтоб внушить тщеславные и самомнительные помыслы, что будто бы человек начал уже приобретать духовный успех или духовные чувства; тут-то и нужно поминать грехи свои».

Преподобне отче Амвросие, моли Бога о нас, грешных!

«pravmir.ru».