НАШИ НОВЫЕ ДОБРОДЕТЕЛИ.

НАШИ НОВЫЕ ДОБРОДЕТЕЛИ.

Мы уже много лет не смотрим телевизор. У нас его вообще нет. Но зато на работающий «ящик» сейчас можно нарваться в самых разных местах: в кафе, в парикмахерской, даже в поликлинике, где его включают, чтобы пациенты не скучали в ожидании приема. Именно при таких обстоятельствах одна из нас увидела ток-шоу на довольно необычную тему.

«Конформизм – это хорошо или плохо?» – спрашивал ведущий участников ток-шоу. И абсолютное большинство (кажется, пятеро из шести) ответили: «Хорошо». Дескать, невозможно в нашей жизни существовать, не будучи конформистом.
– Ну и ну! Неужели дело зашло так далеко? – изумлялись мы, обсуждая передачу.

Впрочем, телевизору сегодня даже самые наивные люди не доверяют. И мы, тем более что себя к таковым не относим, поэтому решили провести собственный мониторинг – все-таки встревожила нас эта телевизионная статистика. Увы, она оказалась не столь уж фантастичной. Беседы на тему конформизма в разных аудиториях дали, быть может, не такие пугающие, но по сути сходные результаты.

Многие собеседники, особенно кто помоложе, не видели в конформизме ничего плохого и даже удивлялись: неужели бывает противоположное мнение? «Как же без конформизма? Человек должен быть адаптивным, уметь встраиваться в жизнь, чтобы не оказаться за бортом».

Еще больше молодежь удивляло, что конформизм в советское время резко осуждался. Это совершенно не вязалось с их (а на самом деле навязанным им) представлением о тоталитарном режиме, якобы полностью подавлявшем личность и, соответственно, личное мнение. Тем не менее, это факт: слово «приспособленец» – русский аналог «конформиста» – несло в себе ярко выраженный отрицательный смысл. Человека, обладавшего этим малоприятным качеством, презирали.

О нем говорили с какой-то брезгливой интонацией. Не счесть, сколько книг, сколько фильмов – в том числе детских! – было о том, как важно отстоять правду, даже если ты будешь один против всех. И не только в СССР, но и на Западе конформизм, соглашательство отнюдь не воспевались.

Этапы трансформации.

Теперь же (вернее, в последние два десятилетия) не только конформизм, а и его конечная стадия – предательство – старательно обеляются. Андрий из «Тараса Бульбы», видите ли, так любил свою полячку, что ради нее вынужден был пожертвовать интересами своего Отечества. Любовь – она же превыше всего! Князем Курбским, «первым русским невозвращенцем», как назвали его в одном выпущенном на деньги Сороса учебнике литературы, двигало тоже высокое чувство любви. Правда, не к женщине, а к свободе. Он просто не мог жить под пятой тирана Грозного.

Генерал Власов пошел на сотрудничество с Гитлером потому, что ненавидел Совдепию. Главный советский партидеолог А.Н. Яковлев по тем же самым причинам разрушал партию и государство изнутри. Даже для Иуды Искариота находятся оправдательные мотивы!

На этом фоне признание бытового конформизма положительным явлением вполне логично. Если уж явное предательство можно объяснить и оправдать, что говорить о менее одиозных… «личностных особенностях»?! Конформизм приравнивается к хорошей адаптивности, и нам внушают, что умение адаптироваться к постоянно меняющемуся миру – огромное достоинство. Но, во-первых, конформизм и адаптивность – совсем не одно и то же. Недаром в русском языке существуют два разных слова: «приспособленчество» и «приспособляемость».

Приспособленчество означает измену своим принципам (или отсутствие таковых), а не просто умение привыкать к новым условиям. Скажем, молодая жена, попав в дом свекрови, адаптируется, приспосабливается к новому, непривычному укладу жизни: начинает ложиться раньше, чем это было принято в ее родном доме, перестает готовить какие-то блюда, которые нравились ее родителям, но не по вкусу мужу, и т.п. Но если она отказывается не только от каких-то своих старых привычек, а не навещает маму с папой, потому что они «бесят» ее супруга, или, боясь прослыть фанатичкой в глазах свекрови, перестает ходить в церковь, то это уже конформизм, граничащий с изменой и предательством.

А, во-вторых, что значит «постоянно меняющийся мир»? В каком смысле он постоянно меняется? Горы переходят с места на место, материки становятся островами или вместо зимы наступает лето, а весна не наступает вовсе? Нет же! Речь идет об изменении морали, причем во вполне определенную сторону: отмены Божественных заповедей и реабилитации пороков с последующим возведением их в ранг добродетелей. Для успешного прохождения этого «переходного периода» очень важно и такой нравственный порок, как беспринципность (соглашательство, конформизм), обелить, представить в виде положительного и при том совершенно необходимого качества, без которого нормальный человек нормально жить не может.

 Ведь тысячелетняя мораль не меняется за одну минуту. Большинство всегда инертно, и чтобы нейтрализовать его сопротивление, нужно привить ему конформизм, вдалбливая, как важно уметь приспосабливаться к изменчивому миру.

Пожалуй, первые ласточки, возвестившие оправдание конформизма, прилетели в перестройку. До этого люди обычно старались внутренне солидаризироваться с теми идеями, которым им приходилось служить. Хотя наша либеральная интеллигенция утверждает, что весь народ жил двойной жизнью, с раздвоенным сознанием, страдал социальной шизофренией, на самом деле двойной жизнью жила она сама, держа фигу в кармане и при этом весьма неплохо устраиваясь в «проклятой Совдепии». Впрочем, даже представители этой среды обычно переживали свой конформизм как нечто позорное, клеймили себя за рюмкой водки в кругу друзей малодушными подлецами, трусами, у которых не хватает сил проявить мужество, бросить открытый вызов власти.

«Идейные» конформисты, не стеснявшиеся провозглашать свои утробные приоритеты и, соответственно, приспособленческие установки, встречались по большей части среди представителей торгашеской породы: фарцовщиков, спекулянтов и проч. Они были очень персонажны – ожившие иллюстрации к рассказам Зощенко, пьесам Маяковского, миниатюрам Райкина. Этакие свиноподобные мещане, то ли забывшие, то ли вовсе не ведавшие о своем человеческом предназначении, уверенные в том, что главное – «хорошо жить». А способ достижения не важен. Короче говоря, «поступаться принципами» считалось недостойным, неприличным.

И вдруг в перестройку против этой важнейшей этической установки русской культуры был предпринят настоящий блиц-криг. Принципиальность стали осмеивать, называть косностью, тупостью, совковостью. Старшее поколение наверняка помнит, как издевались стремительно набиравшие силу «демократы» (тогдашнее название либералов) над преподавательницей ленинградского вуза Ниной Андреевой, написавшей открытое письмо Горбачеву с осуждением его политики, которую автор считала губительной для страны (оценка, кстати, оказалась правильной: страна в результате этой политики была уничтожена).

Письмо называлось «Не могу поступиться принципами», и уже само название вызывало гомерический хохот у обслуживавших перестройку журналистов и их читателей. «Ха-ха-ха! Принципами она, видите ли, поступиться не может, идиотка! Какие принципы? Что она несет?!..»
Походя заметим, что по прошествии 25 лет перечитать – а кому-то прочитать впервые – это письмо очень полезно. Оно есть в интернете. Однако мы сейчас говорим не о письме, а о том, какую ярость вызвал отказ человека поменять свои убеждения в соответствии с новой генеральной линией.

А вскоре беспринципность, приспособленчество и вовсе были подняты на щит. С одной стороны, перестройщики уверяли, что при «коммуняках» половина Советского Союза сидела в лагерях, а вторая половина их охраняла. А с другой – всё настойчивей зазвучал оправдательный мотив: «Что поделаешь? Время такое было». В этом даже ощущался некоторый оттенок благородства: дескать, забудем старое, простим друг друга и начнем вместе строить новую свободную жизнь.

Дальше, когда начался захват нашей страны иностранным капиталом, пятая колонна во власти и СМИ, без активного содействия которой захват был бы невозможен, принялась внушать народу, что патриотизм – последнее прибежище негодяя, что все люди мечтают свалить на Запад, что рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше… Стандартный ответ тех времен: «Какое нам дело, откуда деньги? Нехорошо заглядывать в чужой карман. Главное, что наш спонсор – патриот и думает о судьбе России».

Когда же часть таких «патриотов» вдруг оказывалась в Лондоне, откуда уже вредила России и ее судьбе без всякого патриотического камуфляжа, об этих «патриотах» забывали, «яко о не бывших». И лебезили перед очередными разорителями страны, которые провозглашали себя ее спасителями.

«И никакого разврата!»

У нас, воспитанных в классической системе координат, в 1990-е годы еще сохранялась надежда, что конформизм хоть и зашел далеко, но за какие-то нравственные ограничения всё же не перешагнет. Теперь мы видим, что ошибались. В постмодернистской реальности пределов нет, рано или поздно она предложит, а потом и потребует согласиться с любым злом, с любой мерзостью. Людей, вписавшихся в эту реальность, ничто не останавливает.

Они соглашаются и на американские бомбы с глумливыми надписями «Счастливой Пасхи!», падавшие на головы православных сербов, и на массу других глумливо-садистских безобразий, которые вытворяет в последние годы Америка. Для них она все равно будет страной огромных возможностей, которую заманчиво посетить в качестве туриста, а еще лучше – там поработать, освоить передовые технологии и «пожить по-человечески».

И против узаконения содомских «браков» такие люди особенно возражать не будут. Из свежих впечатлений: женщина предпенсионного возраста, уроженка Волгограда, бывший бухгалтер, уже семь лет живет в маленьком испанском городке на побережье. Нанялась домработницей, так как, работая по специальности в родном городе, таких денег не заработаешь. У нас заходит разговор о свободных нравах в Испании. В частности, о легализации там однополых отношений.

– Да-да! Тут это сейчас очень принято! – с готовностью подтверждает собеседница.
– Что «это»?
– Ну… как бы поточнее выразиться… не совсем традиционный брак. В Испании они вообще в каждой семье.
– В каждой???

– Ну да, если под семьей понимать дядей, тетей, двоюродных, троюродных, племянников…
Немного смутившись, собеседница добавляет:

– Я, между прочим, в такой нестандартной семье и работаю…
– В какой? Где супруги – два мужика?

– А что вы так пугаетесь? Меня, правда, и саму это раньше напрягало. А сейчас смотрю – прекрасные люди, платят вовремя, недавно билет на корриду подарили. И друг к другу прекрасно относятся, не изменяют. Никакого разврата!
Вот что делает с человеческой душой ласковое зло конформизма. Скажи лет десять назад этой простой русской женщине, выросшей в городе-герое, что она будет почитать за счастье прислуживать двум извращенцам, – она бы страшно возмутилась и обиделась. Но очутившись в среде, в которой конформизм всячески поощряется (особенно в отношении разного рода извращений), постепенно «социализировалась»…

«Маска, я тебя знаю!»

Сегодня время перевертышей. В постмодернистской реальности иначе и быть не может, так как постмодернизм последовательно уничтожает понятия верха и низа, добра и зла, культуры и бескультурья, вменяемости и сумасшествия. Но хаос – лишь промежуточная стадия проекта. Финальный этап предусматривает создание некоего рукотворного антикосмоса. Недаром в последние годы всё чаще вспоминают пророческие слова родоначальника монашества святого Антония Великого. Он еще в IV веке предрек: «Будет время, когда скажут: “Ты безумствуешь, потому что не хочешь принимать участия в общем безумии. Но мы заставим тебя быть как все”».

Известно, что дьявол не способен создать ничего нового, а только искажает, извращает, жульничает, доводит до абсурда. Но при всей изворотливости он не в силах полностью скрыть свою вельзевулову породу. Характерно, что «оранжевые» бунтари по всему миру часто скрывают лицо под маской, которая называется «маска Анонимуса». Если кто-то еще не видел, пусть посмотрит в интернете фотографию. Там же, в интернете, можно узнать, что это – маска жившего в конце XVI – начале XVII века католика родом из Фландрии Гая Фокса, лидера так называемого «Порохового заговора». Он же герой фильма «V значит вендетта».

Но Гай Фокс – чисто формальный прототип маски Анонимуса, она бы очень подошла для исполнения выходной арии Мефистофеля. И девиз, который эти «анонимусы», разрушающие суверенные государства и остатки традиционной морали, взяли на вооружение, тоже говорит сам за себя: «Мы не забываем. Мы не прощаем. Имя нам – легион».

"Голосовали, единогласно. Воздержавшихся нет".

***
А что же не конформизм в нынешних условиях? Ответ с каждым днем становится всё очевидней. Это верность Богу, заповедям, традиции. В самые последние времена истинными нонконформистами будут немногие уцелевшие христиане. Когда наступит конец, зависит от воли Творца. Значит ли это, что мы ничего не можем? Вовсе нет! (Апостол Павел бы ответил: «Никак».) Конец наступит тогда, когда практически все люди, за очень малым исключением, онечестятся, проникнутся духом сатанинского конформизма.

Тогда Богу незачем будет продлевать агонию человечества. Но пока шансы пожить на земле у нас еще есть.
Если не поспешим «социализироваться» в антимире.

Татьяна Шишова. Ирина Медведева.

Статья публикуется в сокращении.

«pravoslavie.ru».