Лучшее дело, которое может сделать человек.

Лучшее дело, которое может сделать человек.

Беседа с митрополитом Морфским Неофитом (Масурасом).

Владыка, из вашей биографии мы знаем, что вы были послушником у старца Иакова Эвбейского. У вас есть опыт быть послушником. Что значит — быть послушником?

Это значит, что ты доверяешь своему старцу, потому что послушание начинается с доверия. Прежде всего это доверие опыту старца или старицы, игумена или игумении монастыря, потому что когда я доверяю духовному опыту своего старца, это значит, что я начинаю к нему прислушиваться. Вдумайтесь, ведь само слово «послушание» содержит в себе этот корень «слушать». И когда я доверяю старцу и слушаю его, нахожусь у него в послушании, это помогает в итоге мне найти свой собственный путь и найти внутри себя своего личного Бога. Послушание всегда связано с доверием, и это мы можем видеть на примере с сатаной, для которого самым главным является поколебать доверие послушника к своему старцу. Известен пример из Герондикона, когда спрашивают у послушника: «Как ты видишь своего старца?» И он отвечает в первый месяц: «Как Ангела». Через год старец спрашивает своего послушника: «Как ты меня видишь?» Он отвечает: «Как человека». Через три года тот же старец спрашивает: «Как ты меня видишь, дитя мое?» И послушник отвечает: «Как демона». Это значит, что для послушника демон открыл свой адрес. Такое очень часто бывает в монашеской жизни. И не только в монашестве, это часто бывает и в браке, который начинается с доверия, а заканчивается враждой. Состоящим в браке надо все время задаваться вопросом: «Как я вижу свою жену или мужа?» — так же, как монах постоянно задается вопросом: «Как я вижу своего старца?» И идти на исповедь. По-другому невозможно существовать.

А почему одни люди бывают послушными, а другие люди не бывают послушными. Это особое дарование? Или это результат воспитания и самовоспитания?

Это и то, и другое. Есть люди, у которых и характер, и воспитание какие-то особенные. Я лично не был рожден, чтобы быть послушным. В других домах мы видели, что было послушание, вежливое обращение. В нашем доме самым главным была свобода мысли и свобода выражения. Этому учили нас родители. Получается, что приходит монах в монастырь обычно в возрасте 25-30 лет, и к этому времени его характер сформировался. Он приносит с собой все то, что у него уже есть внутри. Но монастырь существует для любого характера, точно так же, как жизнь в браке — для любых характеров. Подтверждение этому мы видим на примере общежития апостолов. Потому что двенадцать апостолов являют собой двенадцать абсолютно разных характеров. Что общего имеет утонченный, образованнейший Иоанн Богослов с эксцентричным Петром? Я вот лично, например, Петр. И чем больше количество братии, тем больше разных характеров мы видим. Поэтому, в особенности игумены монастырей, где подвизается очень много братий и очень много сестер, не должны предъявлять никаких требований к характерам. И ни в коем случае игумену или игумении не нужно смешивать послушание с военным распорядком. Иначе нам нужно открывать немецкий военный лагерь, по-другому это не назовешь, это будет уже не монастырь. Послушание находится внутри человека. Это его собственное внутреннее свободное решение. И когда мы многолетним своим опытом учим себя, допустим, находиться в послушании у матушки Сергии, или находиться в послушании у старца Симеона, или у кого бы то ни было, то через время мы понимаем, что мы находимся не у них в послушании, а у Самого Господа нашего Иисуса Христа, и что в лице наших старцев мы видим сокрытыми все заповеди нашего Господа.

А в современном обществе возможен такой путь послушания, какой был в древние времена?

Я не знаю так хорошо современное российское общество. Есть старинный святогорский анекдот о том, какая разница между греческим и русским монахом. Говорит русский старец своему послушнику в русском монастыре св. Пантелеимона: «Дитя мое, прыгай в море». — «Благословите, владыка», — и тут же падает в море. Говорит греческий старец: «Дитя мое, прыгай в море». Послушник спрашивает: «Почему?» Это нам показывает, какие раньше были русские. Они начинали с субординации, и это приводило их в итоге к послушанию. А греки изначально были совершенно другими. Им всегда важно было понять причину, то есть объяснение тому, почему они должны быть послушными.
Сейчас мне уже пятьдесят лет, я — епископ, и я должен сказать, что для того, чтобы монастырь был успешным и хорошо продолжал свой путь, старцы должны находиться в послушании у своих монахов. Точно так же, как и в семье. Если семья хорошая и если в семье все благополучно, там родители находятся в послушании у своих детей. Когда простой монах видит, что старец заботится о нем, думает о нем, уступает ему во многом, тогда он понимает, что старец дает ему пример Самого Христа. Потому что наш

Господь Иисус Христос пришел на землю не для того, чтобы получить власть, а для того, чтобы служить нам, людям. И вот, когда ты видишь, что старец делает абсолютно все для тебя, это вызывает в тебе ответные теплые чувства любви, и ты видишь в лице своего старца Христа, и начинаешь его любить и уважать. Вы думаете, что я порядок устраиваю у себя в епархии? Совсем нет. Своим примером я стараюсь все время вдохновлять, а не устраивать какой-то жесткий порядок.
Очень часто бывает, что старцу, епископу или родителю попадается непослушный священник, ребенок, монах, который совершенно не хочет слушаться. И тогда что делать: выгонять нашего ребенка? Конечно, нет. В этой ситуации возможен только один выход. Нужно преклонить колени и помолиться Господу нашему, чтобы Он просветил меня, сказать: «Ну, я не знаю, Господи, помоги мне понять, что я должен сделать с этим священником у себя в епархии, или что я должен сделать с этим монахом, или что я должен сделать со своей дочерью в этой ситуации?» И только Господь может Своим светом нас просветить в этот конкретный момент и указать нам правильное решение. А мы должны всегда иметь перед собой пример нашего Господа Иисуса Христа, Бога Отца и Святого Духа, который нас учит, что мы должны всегда находиться в послушании и таким образом проявлять свою любовь, и только это может привести к хорошему результату.

Вот вы меня спрашивали о старце Иакове. Он никогда не требовал послушания, он говорил: «Вы не должны меня слушаться, потому что я — дохлая собака». Представляете, человек вот так говорил про себя, это святой человек, который совершал чудеса, который во время литургии видел своими глазами Ангелов. И его смирение нас учило. Я был диаконом. Я к нему приезжал, а он мне рассказывал о своих проблемах! Меня это, конечно, очень смиряло. Он мне уже тогда говорил, что я буду епископом, и я понял, почему он так делал: он меня еще тогда учил, как быть епископом, как правильно становиться отцом.

Смирение нас многому учит. И очень хороший пример этому — распятый Господь и Крест. Первый старец, с которым я познакомился, был старец Порфирий. Он обладал даром предвидения. И когда он меня увидел, сказал: «Дитя мое, ты очень активный». И предложил: «Хочешь, приходи сюда, мы будем беседовать. Но в качестве духовника я тебя отправлю к старцу Иакову. Поскольку ты рано осиротел, у тебя умер отец, в тебе есть психологические пробелы. И внутри тебя есть гнев. А тот человек, к которому я тебя посылаю, очень смиренный, тактичный, вежливый, и ты тоже смиришься, благодаря его смирению». Я вот сейчас вспомнил молитву, которую говорил святой Иустин Попович, серб: «Смиренный Господь мой, смири меня смирением Своим». И этим все сказано. Имеющий уши да услышит. А если у кого-то нет ушей, то тогда получится, что будет слушать старец, будет смиряться старец, будет проявлять терпение старец и святым станет старец, а не его послушник.

Монашеское служение — это покаяние. И мы должны исповедоваться смиренно нашему старцу или нашей старице, то есть игумении, потому что (не забывайте!) в женских монастырях не духовный отец, а духовная мать. В женских монастырях роль духовной матери выполняет всегда настоятельница, и именно с ней нужно очень открыто обсуждать все проблемы и каяться. Я тоже совершаю исповедь в одном женском монастыре, но я не позволяю сестрам называть меня их старцем. Они меня называют владыкой. Потому что я им сказал: «Ваш старец — это ваша матушка игумения. И именно ей вы должны исповедовать свои помыслы. А я буду исповедовать ваши грехи, разрешать их и буду вдохновлять тоже по мере своих сил вашу борьбу к покаянию».
Самое важное — это своим смиренным положением позволить старцу сделать операцию в нашей душе. Несмотря на то, что будет больно. Потому что старец в монастыре не для того, чтобы шоколадки раздавать и говорить: «Браво!» Старец — это врачеватель душ. И мы должны молить Господа нашего, чтобы Он просвещал нашего старца и тот врачевал нашу душу. И тогда старец очень может помочь нам.

Со мной была такая история, что я хотел поехать на Афон. Но старец Иаков сказал: «Нет, ты поедешь на Кипр, потому что ты будешь там епископом». И это было мое самое первое послушание, потому что тогда я отказался от своего собственного желания.
Я поехал к старцу Паисию на Афон и говорю ему: «Ну как же так, меня старец посылает на Кипр, а я не хочу». А он говорит: «Нет, старец Иаков прав. Ты должен ехать на Кипр, потому что воля Господня о тебе именно такова. Именно там ты откроешь монастыри — мужские и женские». Он мне сказал, что нужно окончить именно юридический факультет. «Потом, — говорит, — два года подожди, молись, и через два года ты получишь в своем сердце ответ, куда именно тебе нужно поехать и с кем именно жить». И, действительно, через два года я услышал в своем сердце ответ: «Ты должен ехать на Кипр в город Ларнаку к отцу Симеону». Я послушался и поехал. Отец Симеон был человеком очень образованным, он писал иконы, он был очень тонок и душой, и телом. И у него была исключительная способность проникать внутрь человека. Сам Господь послал меня к старцу, который был полной моей противоположностью. Этот старец четыре года терпеливо выжидал и не говорил мне ничего плохого. И только через четыре года он впервые сказал мне об одном моем недостатке. А вы представляете, какой у меня характер! Гегемонский характер, подавляющий, очень гневливый, очень резкий. Вот, человек так долго терпел и только через четыре года сказал мне об одном моем недостатке.

Потому что этот человек верил, что всего можно добиться хорошим примером, а не порядком. Когда он однажды чуть-чуть строго попытался со мной поговорить, я обиделся и четыре дня с ним вообще не разговаривал. И знаете, почему с ним заговорил? Потому что на четвертый день меня посетил сатана. Благодать меня покинула. И я оказался муравьем в лапах огромного льва, который назывался демоном. Я чисто физически, не только духовно почувствовал искушение в те дни. В этот день мы праздновали память святого Спиридона, архиерея Кипрского. И я в своих молитвах говорил: «Святой Спиридоне, сохрани меня, как ты хранил своих овец». Вы же знаете, что он был пастухом. И тогда я принял решение смириться, и это было очень важное решение для всей моей жизни. Тогда я понял, что смирение перед своим старцем — это начало покаяния. Послушание старцу и смирение перед ним защищают от сатаны. И затем постепенно освобождается сердце от желаний, разум от мыслей. Тебе начинает нравиться видеть свои недостатки. Не свои преимущества, не свои хорошие черты, которые, может, у тебя есть, но именно недостатки. И потом ты начинаешь свои недостатки рассказывать, исповедовать своему старцу. Святой Исаак Сирин говорит: «Хвалящийся монах предает себя в руки диавола». Представляете, если мы сами себя хвалим, что мы делаем?! То есть мы сами себя можем предавать в руки диаволу. Поэтому очень важно каяться. А для того, чтобы познать истинное покаяние, нужно начинать со смиренного послушания своему старцу. Именно так открывается дверь покаяния.

Непослушание Богу всегда приводить к послушанию демону? Или же возможен какой-то третий путь?

Сам Христос говорит: слышащий Меня, слышит Моего Отца, видящий Меня, видит и Отца Моего (ср. Ин. 14, 9-10). Что есть вечная жизнь? Следование заповедям, ибо исполняющий заповеди, знает Бога. На самом деле их всего две: возлюби Бога своего всем своим сердцем и возлюби ближнего своего, как самого себя. Их всего две, но из них вытекает третья: возлюби ближнего, как самого себя. А как по-другому можно возлюбить самого себя, как не следуя заповедям Самого Господа? Поэтому никакой третьей дороги быть не может. Главная дорога — это послушание заповедям Христа. А старец в монастыре — это образ Христа. Я как-то спрашивал отца Иакова: «Если у меня будет мнение, отличное от мнения старца, я не должен ему говорить это?» Я же учился на юридическом факультет, у меня были такие мысли. Он отвечает: «Обязательно говори, что у тебя в голове. Будешь молиться и будешь говорить: Иисусе Христе, просвети меня, просвети моего старца. Если ты будешь молиться, он может принять твою точку зрения». Я говорю: «А если он не примет?» — «Ну, тогда ты должен еще жарче молиться и после молитвы еще раз ему сказать. Может, тогда он тебя послушает. И если второй раз старец не примет твою точку зрения, тогда замолкай. И скажи тогда про себя: Иисусе Христос мой, сейчас мой старец меня не слышит, потому что еще не пришло время». Осуждать его, конечно, нельзя. Самое ужасное — это сказать другим братьям плохое о старце. В монастыре всегда есть братья очень простые, и если им высказывать свои точки зрения, какие-то мнения, то можно создать группировки. Тогда, конечно, полностью теряется духовный характер покаяния. И тогда мы становимся открытыми для светских помыслов.

Почему первое непослушание, Адамово, рождает последователей?

Ответ на этот вопрос дает святой Кирилл, Патриарх Александрийский: потому что мы наследовали природу Адама. В нашей природе заложена возможность непослушания, сомнения перед старцем, перед Христом, перед верой по Евангелию. Мы стали двоедушниками. Душа у нас одна, а желаний у нас два. Два мнения. У некоторых и три, и четыре бывает. Это приводит к психическим заболеваниям. Но нужно с самого начала нашей монашеской жизни правильно ставить вопрос. А он состоит в том, чтобы исцелилась наша человеческая природа от каких-то свойственных ей особенностей. Когда я был в Афинах, познакомился со святым Евмением прокаженным. Он мне говорил: «Молись: Господи Иисусе Христе, подари мне кротость, смирение и простоту». Я его спросил: «Вот, последнее, третье, я не очень понимаю: это так важно, чтобы я был простым?» — «Да, — он мне отвечал, — потому что простота — это очень тяжелое дело». Он мне говорил: «Простой человек — это святой человек. Простота — это способ, которым разум человека может двигаться к правде, к истине». Известны слова Апостола: «То, чего не хочу, делаю, а что хочу — то не делаю». Это возможно, потому что человек наследовал природу Адамову, поэтому он такой сложносоставной. Именно поэтому Христос говорил: «Если не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное». И как раз одной из особенностей детей является простота. Когда мы вырастаем, мы теряем этот дар. И только Господь может дать нам его.

Старец Евмений говорил всегда очень хорошую вещь: «Когда у тебя есть страсть, ты молишься, и она отступает, но потом возвращается вновь. Тогда ты понимаешь, что проблема гораздо более глубока, чем ты думал сначала». Проблема в том, что отсутствует воля, то есть отсутствует на самом деле желание. Мы стали монахами, аскетами. Святой Максим задается вопросом: «Что такое аскеза?» Ну вот, послушание и есть аскеза. Например, пост, бдение — это тоже аскеза. Возможность выдерживать плохие слова, которые против тебя кто-то говорит, смиряться — это тоже аскеза. И святой Максим отвечает на этот вопрос так: «Аскеза — это дело воли. То есть ты упражняешь свою волю». Ты вот этим постоянным повторением добиваешься упражнения своей воли. Но сами мы все равно никогда ничего не добьемся. Старец Евмений говорил, что наступит такой момент, когда ты будешь находиться в полном отчаянии, когда ты разочаруешься уже в своих знаниях, в своем опыте, в чем бы то ни было, тогда ты упадешь на колени и скажешь: «Христос, я хочу исправиться, но у меня не получается. Наверное, кажется, я хочу мало. Помоги мне, чтобы я больше тебя возжелал. Я хочу больше Тебя хотеть! Только Ты можешь, я сам не могу». И когда человек полностью полагается на волю Божию, тогда открывается дверь покаяния. И тогда он начинает плакать, и тогда он начинает действительно говорить эти слова: «Отче наш, да будет воля Твоя, яко на Небеси и на земли». На земли — это значит во мне, то есть на мне будет Твоя воля. И только так можно вылечить Адама, которого мы несем в себе. Или Еву, которая в вас, сестры. Только так можно излечить — другого способа нет. Это самое лучшее дело, которое может сделать человек в своей жизни.

Перевод Ксении Климовой.

«4udel.nne. ru».